Дахау, Заксенхаузен, Бухенвальд, Равенсбрюк, Освенцим (Аушвиц-Биркенау), Треблинка, Собибор …  Самые крупные концентрационные лагеря и лагеря смерти в Европе. На территории Беларуси в годы войны  лагерей смерти и мест массового уничтожения людей было создано более 250 – Тростенец, Озаричи…  Тысячи убитых, зверски замученных, погибших на принудительных работах, сожженных в крематориях…

11 апреля мероприятием «Мы помним ту войну и ужас прошлых дней…»  почтили память жертв концентрационных лагерей в Кобринской центральной районной библиотеке. В читальном зале - учащиеся Кобринского государственного лицея сферы обслуживания, среди приглашённых гостей прокурор Кобринского района Сергей Мешечко, председатель Кобринского районного совета ветеранов Владимир Кузич, бывший узник концлагеря «Озаричи» Аркадий Титов.

Рассказывая в выступлении о страшных мерах, которые использовали фашисты для реализации политики геноцида, Сергей Мешечко остановился на массовых акциях уничтожения мирного населения в городах Беларуси, о зверствах, которые чинили нацисты перед отступлением. Он обратил внимание, что прокуратурой сейчас ведется большая работа по установлению фактов геноцида на территории Кобринского района.  В Кобринском военно-историческом музее им. А.В. Суворова уже открыта выставка, где представлены материалы, свидетельствующие о зверствах фашистов на Кобринщине. Продолжается опрос очевидцев, среди которых в том числе и Аркадий Титов.

Воспоминания Аркадия Титова о своем военном детстве и страшных днях, проведенных в концентрационном лагере «Озаричи», не оставил равнодушных в зале. Ребята внимательно прислушивались к каждому слову бывшего узника.

Куратор одной из групп, присутствующих на мероприятии, Алексей Войтик от себя лично и от лица ребят поблагодарил сотрудников библиотеки за возможность прикоснуться к историческому прошлому.

- Ці помню я вайну? -  мая гераіня падымае з талеркі  акрайчык хлеба, зграбае ў далоні крошкі, што насыпаліся з яго, і беражліва прыкладае іх да губ, цалуе і толькі пасля гэтага кладзе ў рот і старанна перажоўвае. – Былі дні, і гэта былі ваенныя дні, калі макавай расінкі ў роце не трымала…

Сафія Вецэль – малалетні вязень Вялікай Айчыннай вайны. У маі яна адсвяткуе свой 85-ы год нараджэння, чаму пасля ўсяго перажытага сама не верыць.

Сям’ я Краўчук – гаспадар, жонка і пецёра дзяцей - жылі ў вёсцы Чадзель на Пружаншчыне.
- Калі пачалася вайна, першымі ў вёсцы паявіліся партызаны.  Мы ім дапамагалі. Бацькі кармілі іх, на начлег пакідалі. А потым прыйшлі немцы і даведаліся,  што ў вёсцы часта бываюць партызаны, – спыняецца на хвіліну Сафія Фёдараўна… - У той дзень фашысты ўчынілі аблаву. Сагналі  ўсё мужчынскае насельніцтва – мой бацька якраз на рабоце быў, пагрузілі ў машыны і павезлі ў Белавежскую пушчу. Вясковец, якому цудам удалося збегчы, расказаў, што здарылася ў пушчы, - усіх расстралялі. Ён папярэдзіў, каб людзі, хто можа, хаваліся ў лесе, бо на гэтым бяда не спыніцца.

Так яно і здарылася. Сям’ю Краўчук выдалі здраднікі, якія данеслі, што тыя таксама дапамагалі партызанам.   Усю сям’ю пагрузілі на павозку. Не пашкадавалі нават,  што на руках у гаспадыні было грудное дзіця, – малодшая Ніна нарадзілася напярэдадні вайны 7 чэрвеня. Хату і ўсю гаспадарку падпалілі.

- Брат Мікалай, як убачыў ахоплены агнём хлеў, выскачыў з павозкі і пабег, каб выпусціць каня. Немцы падумалі,  што ён уцячы хоча,  хацелі ўжо страляць… Ведаючы, што здарылася з вяскоўцамі, мы таксама чакалі такой жа долі - прывязуць у пушчу і расстраляюць, - расказвае субяседніца.
Але  сям’ю Краўчук  прывезлі на чыгуначную станцыю, дзе было шмат такіх жа сем’яў, дзе трымалі некалькі дзён, – ежы ніякай не давалі.

- Маці плакала, каб каго з дзяцей адпусцілі папрасіць кавалак хлеба ў мясцовых жыхароў. На што фашысты крычалі: “Ты партызанаў карміла – не пушчу.” Мы падбіралі за немцамі шкарлупу ад яек, шукалі лупінне ад бульбы. Жылі ў страху, што хутка ўсіх расстраляюць.  Але ў фашыстаў на нас былі другія планы. Праз некалькі дзён усіх, хто  быў на станцыі,  пагрузілі ў таварняк і павезлі. Куды – ніхто не ведаў. Адно толькі разумелі, што вырвацца з пасткі ўжо немагчыма і ў любую хвіліну цябе можа напаткаць смерць – ад варожай кулі або ад голаду… - успамінае жанчына.

Колькі дзён так ехалі, Сафія Фёдараўна ўжо не помніць. Помніць толькі крыкі, енкі ў таварняку і як злаваліся фашысты - загадвалі супакоіць дзяцей.

- А як іх супакоіць, калі яны ад голаду крычаць, а пакарміць няма чым? – Ад бацькоў я чула,  як называлася мясцовасць, куды нас прывезлі. Зараз ужо не выгавару - першае слова Альт… Бацька працаваў на заводзе, маці займалася гаспадаркай – карміла свіней, даіла кароў, старэйшыя дзеці  таксама дапамагалі па гаспадарцы. Нас, малых, сям’я, на якую мы працавалі,  застаўляла вучыцца ў іх дзяцей нямецкай мове,  – згадвае жанчына.  –Нацярпеліся ўсяго, адно ратавала, што такога голаду, як у дарозе, калі ехалі да месца, не было.  Бацькам выдалі карткі,  па якіх яны маглі купіць прадукты. Гэтага было мала на вялікую сям’ю, але неяк жылі… 
Так батрачыла на чужыне  сям’я Краўчук тры гады. А потым для вязняў пачалося  нешта незразумелае:

- Чырвоная армія падыходзіла ўсё бліжэй і бліжэй да Берліна, вайна  павінна была хутка скончыцца. Але мы пра гэта не ведалі - гаспадары маўчалі.  Аднойчы ў мястэчка прыехалі немцы, яны сагналі ўсіх мужчын-вязняў на машыны і бацьку таксама. Мы падумалі, што іх павязуць на расстрэл. Брат Лёня ўчапіўся пальцамі  за кузаў, плакаў і крычаў “Тата, татачка”, маліў не забіраць яго, а маці стаяла разгубленая з малой Нінай і яшчэ меншым брацікам на руках, які ўжо нарадзіўся ў нямецкім палоне. Немцы білі прыкладам аўтамата па яго пальцах, а ён не хацеў іх адрываць, - расхваляваная, Сафія Фёдараўна выцірае слезы: - У адным з фільмаў неяк  убачыла падобны малюнак, пасля гэтага зусім не магу глядзець кіно пра вайну, згадваецца тое, усё што бачыла на свае вочы, і ўсё, што перажыла наша сям’я.

Праз некалькі дзён прыехалі ў мястэчка і за жанчынамі з дзецьмі.

- Нас прывезлі на нейкі разбураны завод, размясцілі на другім паверсе. Там быў жах. Не ведаю, як дзіцячая псіхіка змагла толькі вытрымаць убачанае.

Сотні палонных, акрываўленыя параненыя, без рук, ног, з вывернутымі вантробамі... Праз некалькі дзён на завод прыйшлі дзве нямецкія жанчыны. Яны паглядзелі на маці і паклікалі яе да сябе. Яна трымала на руках немаўля і аддала камусьці з нас. Тады адна з жанчын сказала, каб яна забірала ўсіх дзяцей і ішла за імі. Як мы потым даведаліся, завод хацелі ўзарваць, а гэтыя жанчыны рашылі выратаваць хоць каго-небудзь, каб потым да іх лепш наша армія адносілася.  Жылі ў нямецкай сям’і,  пакуль  у мястэчка не прыйшла Чырвоная армія. Помню, як салдаты зайшлі ў дом,  дзе мы жылі, спыталі, як сюды трапілі. Мы расказалі, што дапамагалі партызанам і нас вывезлі за гэта на Нямеччыну. Яны прынеслі прадукты, але сказалі, каб адразу многа не елі.  А я глядзела на прысмакі і не магла зразумець, чаму не магу з’есці столькі, колькі хачу. Потым нас запрасілі ў штаб да нейкага важнага чалавека ў ваеннай вопратцы. Не ведаю, ці гэта праўда, але, як потым гаварылі ў сям’і, гэта быў сам маршал Георгій Жукаў. Ён у нас спытаў, ці хочам мы вярнуцца на Радзіму. Маці заплакала: “Дзяцей на сябе пасадзіла б і на крылах  паляцела, няхай нават на тое папялішча, што засталося ад дому”. Нам выдалі нейкія паперы,  далі павозку з коньмі, нагрузілі прадуктаў і адправілі на Радзіму. Сказалі ехаць тымі дарогамі, па якіх ідуць нашы войскі. Кароткага шляху не шукаць, бо ў акрузе шмат дыверсантаў. Мы перажывалі за бацьку, не ведалі жывы ён ці не. І калі былі на прыёме, маці спытала ў ваенных, можа, яны што ведаюць. Тыя паглядзелі па дакументах і сказалі, што ён жывы, толькі паранены – ляжыць у шпіталі. Запэўнілі, што ў хуткім часе ён вернецца дадому, - у словах маёй гераіні адчуваўся боль.

Шлях дадому быў цяжкім. Вакол грымелі яшчэ снарады, падбадзёрвала  спакутаваную сям’ю тое, што засталіся жывымі і хутка адчуюць пад нагамі родную зямлю.

- За намі следам ехала яшчэ адна павозка з сям’ёй. Не ведаю, як так здарылася, але конь іх неяк звярнуў з дарогі. Можа, чаго спужаўся і трапіў на міну. Мы ўбачылі толькі выбух – ніхто  не выжыў. А яны ж таксама ўжо думалі, што вайна закончылася, і будавалі планы на будучыню, - Сафія Фёдараўна зноў не стрымлівае слёз.

У Гродна сям’я натрапіла на марадзёраў ці бандэраўцаў, якія ўсё забралі - коней, адзенне, прадукты, дакументы…

-Здавалася, мы ніколі не трапім ужо на радзіму… Але дзякуй Богу, дабраліся, – расказвае жанчына, – хоць і на папялішча. Прыюцілі родзічы.

Хутка вярнуўся і бацька. Мы сустрэлі яго, калі вярталіся з царквы. Маці кажа на мяне: “Глядзі, дачушка, здаецца, гэта  бацька нам насустрач ідзе”.

Жылі некаторы час у зямлянцы. Прачынаешся раніцай, а каля тваіх ног клубок… вужоў. Але што гэтыя гады супроць фашыстаў…

На Кобрыншчыну Сафія Вецэль трапіла ў 1991 годзе. Запрасіла малодшая Ніна, якая даўно ўжо жыла ў вёсцы Лука. Сафія  Фёдараўна на той час ужо была ўдавой з двума дзецьмі – сынам і дачкой.

22 марта – День памяти жертв Хатыни

Вечно живы

В Беларуси 22 марта отдают дань памяти жертвам Хатыни, которая была сожжена фашистами в 1943 году. Вместе с Хатынью вспоминают и преклоняют головы перед другими ее сестрами, зверски уничтоженными немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны. К сожалению, в черном списке есть и деревни Кобринщины.

Согласно данным Национального архива Республики Беларусь (2021 г.)  в Кобринском районе в 1942-1944 гг. были сожжены или частично уничтожены вместе с людьми д. Борисовка, д. Борки, д. Борщи, д. Зосимы, д. Каменка, д. Орел, д. Речица, д. Лука, д. Новоселки, д. Площины, д. Рудец Большой, д. Рудец Малый, д. Черевачицы, д. Повитье, д. Совпли и др.

Кровавым заревом пламени вошла в историю Кобринщины осень 1942 года. С сентября по октябрь 1942 года в Брестском, Кобринском, Малоритском районах каратели проводили операцию «Треугольник».

5 сентября каратели окружили деревню Речица. Жителей согнали в сарай и сожгли.

6 сентября 1942 года была уничтожена небольшая деревня Каменка.  Впоследствии на месте трагедии был установлен памятник «Скорбящая мать и воин с ребенком», а также плиты с выбитыми на них 180 фамилиями (мужчины, женщины, дети) - сожженными жертвами фашизма.

Через несколько недель гитлеровцы оставили страшный кровавый след в деревне Борисовка.  Трагедия, унесшая жизни 169 человек разного возраста, произошла 23 сентября 1942 года.

Из воспоминаний чудом оставшегося в живых жителя деревни Ипполита Пашковича:

«В тот страшный день я пошел в Дивин. Когда вернулся, в доме не нашел ни детей, ни жены. В метрах 300 от дома в яме я увидел их трупы. Там были и тела соседей. Я пошел искать кого-нибудь, чтобы помогли достать тела из ямы, нашел старого соседа. Я залез в яму, в которой было по пояс крови с водой и начал подавать наверх тела людей. Все на мне одеревенело. Я все делал механически. Не мог ни плакать, ни кричать. Своих детей и жену похоронил здесь же, во дворе возле дома, остальных похоронил в другой могиле».

Борисовка занесена на «Стену памяти» в Хатыни.

Всех, кто сегодня приезжает в Борисовку, встречает памятник Скорбящей матери - вечное напоминание о черном прошлом, которого нельзя допустить.

Навсегда исчезла из карты Кобринского района деревня Орел… Роковым стал для ее жителей день 22 декабря 1942 года.  Согнав в один из домов все мирное население, немцы забросали его гранатами, а потом подожгли. Тех, кто пытался выбраться из пылающего дома, они тут же расстреливали. В тот день заживо сгорело 27 человек, самому младшему из них было 4 года. Деревня так и не смогла возродиться из пепла.

Мария Хомук – одна из тех жителей Орла, кому удалось выжить. Об ужасах того страшного дня она знает из воспоминаний своей бабушки Степаниды: «С самого утра немцы устроили облаву в деревне. Ходили по дворам и сгоняли жителей в дом Ивана Хомука, который находился на окраине. Чтобы люди не спрятались, дворы поджигали. Деревня наполнялась дымом и криками. Охваченные паникой, люди пытались убежать. Мама схватила меня – мне тогда было всего 11 месяцев - и тоже бросилась бежать. Но автоматная очередь догнала ее. Она укрыла меня своим телом, чем и спасла от смерти. Рана от трагедии – я сразу в тот день осиротела – навсегда в моей душе, а след от простреленной руки и сейчас виден».

Массовые расстрелы и поджоги, начавшиеся в 1942 году, продолжались и в 1943 году. 4 октября 1943 года трагедия постигла деревню Новоселки. Здесь было расстреляно 67 мирных жителей.

Чуть позже от зверских действий фашистских оккупантов пострадали еще две деревни. В Борках расстреляли 18 человек, в Луке – 30. Деревни были сожжены.

В деревню с многовековой историей (впервые Черевачицы упоминаются в 1417 году) беда пришла 6 ноября 1943 года. В ночь с 6 на 7 ноября 1943 года в деревне Черевачицы были убиты 56 человек, сожжены все 18 домов и хозяйские строения. Уцелела только церковь…

Из воспоминаний очевидца трагедии жительницы деревни Лидии Мазур:

«Мне в то время было 8 лет, но ту ночь я вижу в своих глазах, как будто это случилось совсем недавно. Наша деревня расположена между речкой и железной дорогой. Партизаны часто устраивали диверсии. Взрыв на железной дороге был и в ту ночь. Накануне выпал первый снег, поэтому были видны следы, откуда пришли партизаны… Немцы жгли и стреляли все и всех подряд, кто им попадался на глаза. Люди не знали, что им делать. У нас семья была из 8 человек. Пять трупов вынесли с нашего дома, двое детей остались ранеными. На моих глазах убили мою старшую сестру, тетю. Маме выстрелили в затылок. Осколком от мамы я тоже была ранена. Сосед дядя Ваня спрятал меня за собой в угол. Немец убил дядю, а я спряталась за дверью, поэтому осталась жива».

Спасти человечество от ошибок прошлого и не допустить страшную трагедию может только память. Белорусы никогда не похоронят ее под обломками чужой идеологии.

Елена БАКУН.

Без срока давности. Памятники погибшим в Кобрине евреям.
Нет срока давности у преступлений, а значит и память наша бессмертна - не измерить ее ни зимами, ни веснами… Она - совесть, не дающая человеку возможности забыть о том, что важно ему, его семье, нации, миру, что нельзя никогда предать забвению, иначе человечество исчезнет.

Раннее январское утро. На только что выпавшем снегу - пара свежих следов. Значит, сегодня здесь уже кто-то был, замечаю себе я, идя по аллейке к памятнику жертвам геноцида еврейского народа, который установлен в северной окраине Кобрина по улице Первомайской, приходил, чтобы поклониться своим предкам, тем, чья жизнь была так резко оборвана. «Здесь были расстреляны советские граждане немецко-фашистскими захватчиками 1941-1944 гг», - гласит надпись сверху на памятнике. Надпись внизу: «Тут пахаваны 44 мірныя жыхары, растраляныя летам 1943 года на тэрыторыі пасёлка Фруктовы. Летам 1942 года была зверскі забіта сям’я Мазурскіх: Хаім, Рэзля, Мортка, Боба, Янкель, Шая, Іцэк, Вельвель, Грыўка, Мартша і двое невядомых. Вечная памяць ахвярам нямецка-фашысцкага генацыду”. Вечная память жертвам фашизма – повторяю вслух себе я и замечаю на гранитной плите припорошенные снегом алые гвоздики.

До начала Великой Отечественной войны из 13 тыс. человек, проживавших в Кобрине, около 70% составляло еврейское население, не считая проживающих в сельских населенных пунктах. В местах массового проживания евреи были движущим фактором делового мира, «гешефта», по-современному - бизнеса. Лесопилка (самое крупное по количеству рабочих), три паровых мельницы, два кирпичных завода, всё гостиничное дело, две типографии (издавалась на идиш газета «Кобринер штимме» - «Кобринский голос», предназначенная для бизнесменов), маловаренный, свечной, веревочный заводы, фабрика гильз и многое другое находилось в руках евреев. Они же стригли, демонстрировали кинофильмы, лечили, обслуживали людей в банках и библиотеке, развивали портняжное и сапожное дело, работали слесарями, кузнецами, жестянщиками. Пока не грянула война и Гитлер не решил, что «…ни один еврей не может быть отнесён к немецкой нации, а также являться гражданином Германии».

Осенью 1941 года в Кобрине власть военной комендатуры перешла к гражданской – «цивильмахту», воплощением которой стал Гебитскомиссариат.  Были определены границы гетто, куда согнали лиц еврейской национальности, разделив их на две группы. Первую группу - гетто «А»  - составляли те, кто имел профессию, владели хорошими навыками или были просто физически крепкими.  Гетто «А» представляло собой территорию, ограниченную улицами Суворова, Интернациональной, Октябрьской, Первомайской, Кирова. Те, кто не имел особых навыков, не отличался здоровьем, были определены в гетто «Б». Его территория начиналась от площади Свободы, занимала участок по левой стороне улицы Советской и включало улицы Спортивную, Белорусскую, 17 Сентября, закачивалась берегом Мухавца.  Границы в этом гетто носили условный характер, отсутствовало даже ограждение. Все явно показывало на то, что оно носит кратковременный характер. Заключенные сразу почувствовали свою обреченность – понимали, что их ждет смерть, возможности спастись практически не было.

Переселение  местных жителей производилось в очень сжатые сроки. С отводимых под гетто улиц выселялись все жители, независимо от национальности.  Им предоставлялось на выбор оставленное евреями жилье. Гетто управлялось собственным административным самоуправляемым органом – «юденратом».  Помимо разнообразных иных служб в распоряжении юдентрата имелась своя полиция, вооруженная резиновыми дубинками.  Направляемые на работы за пределы гетто евреи шли строем под конвоем полицейских.  Ходить по тротуару им запрещалось. Каждый должен был носить нашитый на плечах желтый кружок, называемый немцами шансдесфлек – позорное пятно. Этот яркий кружок был заметен издалека.  Любое общение местных жителей с евреями преследовалось, тем более запрещалось оказывать им помощь.

В страшных условиях, тяжелом труде, моральном угнетении и физическом избиении прошла для евреев суровая зима 1941- 1942 года. а за ней и весна.  В июне 1942 года все население гетто «Б»  в количестве около 2 тыс. человек  было доставлено до станции Бронная Гора. Здесь вместе почти с пятьюдесятью тысячами другими евреями Брестской области они были зверски расстреляны.

Жизнь обитателей гетто «А» продлилась ненамного дольше. Их трудом пользовались немецкие оккупанты, что вселяло евреям маленькую надежду на  спасение. Но они ошиблись. Расправа над свыше чем 4 тыс. человек, которых согнали на южную окраину Кобрина, состоялась осенью 1942 года. Операция была тщательно продумана и выполнена с предельной немецкой аккуратностью. Заранее было вырыто четыре огромных рва, по всему периметру места расправы выставлено оцепление немецких автоматчиков, чтобы не было ни малейшей возможности сбежать.   На месте трагедии, которое в народе называют долиной смерти, в 1975 году был установлен памятник. Надпись на памятнике сверху гласит: «На здешних полях с октября 1943 г. по май 1944 г. немецко-фашистскими захватчиками были расстреляны свыше 4500 мирных жителей г.Кобрина и района. Пытаясь скрыть следы злодеяний, гитлеровцы перед бегством из Кобрина в 1944 г. выкопали и сожгли останки своих жертв. Надпись внизу отдает не меньшей болью: «Тут захаваны каля 4500 яўрэяў горада Кобрына, якія загінулі ў кастрычніку 1942 года ад рук фашысцкіх захопнікаў. Няхай будзе блаславёна памяць загінулых.”

В  трагические дни волна проверок прокатилась по пустому гетто. Немцы взламывали двери, проверяли чердаки и подвалы, приусадебные участки, землянки, предполагая, что евреи заранее могли вырыть себе убежище для укрытия. Больных и стариков расстреливали на месте. Только самой маленькой горстке евреев удалось спастись – рискуя собственными жизнями, кобринчане  все-таки им помогали.

В сохранившихся сведениях есть информация о 17-летнем Джорже Билле.  В то время, как остальных его сограждан выводили на расстрел, он вбежал в пустующее здание магазина на пл. Свободы и спрятался под прилавком, где просидел до вечера.  Когда под покровом темноты он вышел из укрытия, на площади увидел двух немцев. Бежать не было смыла - в этот момент он увидел знакомую девушку. Подошел и обнял ее, прошептав на ухо, чтобы она его не отталкивала. Девушка сразу все поняла и разыграла влюбленную пару. Так они дошли до дома ее родителей, у которых он прятался в течение нескольких месяцев. Позже ему удалось бежать в Польшу, а после войны он ехал в Израиль. В мирное время несколько раз приезжал в Кобрин.
Благодаря состраданию местных жителей спаслась и еврейская девушка Хинка Вайцман. 8 еврейских детей некоторое время скрывали в подвале дома католические священнослужители Ян Вольский и Владислав Гробельный.  Предатель донес фашистам, где скрываются маленькие беглецы. Итог  истории трагичен. Немцы расстреляли детей и священнослужителей. На месте захоронения установлен памятник как вечная память о страшных злодеяниях и поклонение тем, кто в годы войны не очерствел душой и протягивал руку помощи ближним.

Страшная участь постигла и евреев, живших в населенных пунктах Кобринщины. В годы войны в Новоселках было свое гетто, которое состояло их 6 домов, обнесенных колючей проволокой. Просуществовало оно недолго. Уже 1942 году всех евреев из деревни вывезли на подводах на окраину  Дивина, куда согнали и местных евреев. Была среди заключенных Эстер Олергант, которую в народе называли Гесторкой. До войны она являлась депутатом в местном совете. Когда немцы приказали перед расстрелом снять с себя вещи. Гесторка отказалась это делать. Не дожидаясь команды «огонь», один из фашистов заколол ее штыком. Случайным свидетелем страшной картины расстрела стал Александр Блеян, который потом рассказал увиденное односельчанам.

Черный след холокоста прослеживается и еще одном документе, который стал известен благодаря научно-исследовательской деятельности руководителя музея Новоселковской средней школы Александра Дронца. К нему в руки попал журнал боевых действий 310-го полицейского батальона, в котором фашисты подробно описывали все свои действия, совершенные против мирного населения. Приведем некоторые из них.

17 октября 1942 года. «Патруль в населенных пунктах Блоты-Вельки и Ляхчицы ничего не нашел. В Подлесье расстрелян один еврей. 9-я рота высылает отряд в Николаево, что на восток от Хабовичей. Там расстреляны 7 пособников бандитов и 3 еврея. Уничтожено одно подворье.»

19 октября 1942 года. «9-я рота высылает карательные отряды в Блоты-Вельки и районы на юг и север от Хабовичей. Около Бельска и Корчиц расстреляны евреи. Посланный в Михалин карательный отряд 10-й роты ничего не нашел. Разведка в районе севернее Антонова не дала результатов.  На дороге « Брест- Кобрин» расстреляно 5 евреев.»

22 октября 1942 года. «Около Франополя 10-я рота проводит разведку для подготовки одной операции и расстреляла 23 евреев.»

23 октября 1942 года. «В Каменце-Жировецкой  11-я рота расстреляла 21 еврея.»

25 октября 1942 года. «В Блотах -Вельких расстреляно 8 евреев, в Хабовича - 2, в Чернянах – 4 еврея из Бреста, расстреляно 5 человек, которые сбежали из Заболотья. В Великорите расстрелян 81 человек- евреи дорожно-строительного лагеря.»

1 ноября, г. Кобрин. «9-я рота заканчивает операцию по уничтожению евреев в Самарах. Было растеряно 80 человек. 10-я рота продолжает уничтожение евреев в Пинске. 3-й взвод 11-й роты арестовал двух евреев, что сбежали из Бреста, и наказал их.»

Список фашистских злодеяний можно продолжать еще долго. Одно страшнее другого…Разве можно о них забыть, разве можно переписать страницы истории, где черным по белому сами фашисты признаются в своих преступлениях, считая их за подвиги? Холокост унес жизни 6 млн евреев, из них около 40% проживали на территории бывшего Советского Союза. Для нас, современного поколения, это урок, из которого нужно делать правильные выводы, чтобы никогда не допустить подобного.

Елена БАКУН. Памятники погибшим в Кобрине евреям.

И воскресает прошлое

Многие считают, что современного подростка сложно чем-то впечатлить, сложно задеть за живое… Можно. Нужно просто уметь правильно подавать информацию, меньше заниматься нравоучениями и больше ссылаться на факты, давать возможность им самим делать выводы.

После мероприятия, посвященного жертвам Холокоста и геноциду белорусского народа в годы Великой Отечественной войны, прошедшего 27 января в Кобринском Дворце культуры, учащиеся школ и профессионально-учебных заведений Кобрина не могли сдержать своих эмоций и не поделиться своими впечатлениями от услышанного и увиденного на экране.

Документальные киноленты вернули собравшихся в зале Дворца культуры в страшное для страны время -  период оккупации белорусского народа в годы Великой Отечественной войны. Перелистывая черные страницы прошлого, ребята открывали для себя новые факты, восстанавливали в памяти уже известное ранее о события военной поры.

Холокост - преследование и массовое уничтожение евреев во время Второй мировой войны - трагедия 20 века. Все ли мы о ней знаем? На территории Беларуси было создано 250 гетто. Только в Минском гетто (трагическом символе белорусского еврейства) погибло более 100 тысяч человек. Оно было одним из самых крупных во всей Европе, на оккупированной территории СССР занимало второе место по количеству заключенных после Львовского, которое насчитывало 136 тысяч человек. Оно просуществовало дольше других и уничтожено одним из последних -  Минск был захвачен 28 июня 1941 года, а приказ о создании гетто был уже издан 19 июля.

21 июня 1943 года нацистская верхушка приняла решение о полном уничтожении всех гетто на оккупированных землях.^. Последним днём существования Минского гетто считается 21 октября 1943 года — день начала последнего погрома. В течение 21-23 октября 1943 года нацисты убили всех ещё живых к тому времени узников, кроме 500 квалифицированных мастеров, вывезенных в Германию. На территории Минского гетто в живых осталось только 13 человек, которые прятались на протяжении нескольких месяцев в подвале дома около еврейского кладбища на улице Сухой, и смогли выйти из убежища только в день освобождения Минска в июле 1944 года.

Об участи, которая постигла евреев на Кобринщине, рассказала присутствующим старший научный сотрудник Кобринского военно-исторического музея им. А.В. Суворова Лилия Кирилюк. Лилия Николаевна ознакомила также с экспозициями и выставками музея, посвященными  Великой Отечественной  войне на территории Кобринского района и раскрывающие подвиг белорусского народа.

Не только евреи – весь белорусский народ подвергся гонениям со стороны фашистско-немецких захватчиков. Самое страшное – это издевательства над детьми, которые стали живыми донорами для немецкой нации. Воспоминания чудом выживших. Что может воздействовать на человека более эмоционально?!

Мероприятие вызвало у всех желание заново перечитать книги, пересмотреть фильмы о Великой Отечественной войне.

Елена БАКУН.

Фото: Елена Бакун.

Лічбы на сэрцы, лічбы ў сэрцы…

Напэўна, так ужо створаны чалавек, што яму ўвесь час будзе чагосьці нехапаць. Ёсць здароўе - ён гэта ўспрымае, як даніну,  есць матэрыяльны дабрабыт – яму хоча яшчэ большага. Але гэта ўсё нішто… Больш страшна, калі чалавек жыве ў міры і кожную раніцу прачынаецца ад сонечных яркіх прамяннняў ці хай сабе нават ад шуму дажджу за акном, і гэтага не заўважае, не цэніць. Што павінна здарыцца, каб, нарэшце, ён зразумеў, што жыццё без вайны – вось самая галоўная каштоўнасць! Няўжо яму трэба перажыць няшчасце самому? Не, толькі не гэта. Так скажа кожны, хто прайшоў праз выпрабаванні Вялікікай Айчыннай вайны.

У цэнтры - груда голых мёртвых целаў юнакоў і дзяўчат. Целы светлыя, быццам з мармуру. Злева, як кантраст – чорная постаць ката са звярынай усмешкай… Справа – такі ж чорны кантраст – постаць са спіной раба. У арыстанцкай паласатай куртцы, на грудзях  - шасцікутная звязда Давіда.  Ад  Бухенвальда…  Гэта карціна Міхаіла Савіцкага “Летні тэатр” А вось “Уцёкі” - смага свабоды падштурхоўвае  вязняў  на немагчымае – перабрацца праз высокую агароджу, якая нясе электрычную смерць. Яны  чапляюцца адзін за аднаго, падтрымліваюць, падаюць. І зноў падымаюцца. Адчай памножаны на надзею…

“Танец  з факеламі” … “Акуратна” ўкладзеныя пласт на пласт, бы бярвенні, целы забітых.  Целы такія, як і на карціне “Летні тэатр”, - быццам з сонечнага мармуру. І такі ж кантраст – да мёртвых целаў бягуць чорныя постаці, у іх руках факелы…  Хвіліна – і целы ўспыхнуць полымем, ад іх застанецца толькі попел.

“Адбор”…  На зямлі забітыя. Перад імі ў чаканні рашэння свайго лёсу – дзевяць голых дзяўчын. Па абодва бакі – каты ў чорным,  адзін выцірае  ручніком рукі ад крыві –няўжо думае, што яе можна змыць?

Зняволеныя  схіліліся над маленеькай  самаробнай рацыяй, з якой імкнуцца паслаць сігнал  бедства – гэта карціна “SOS”.

На заднім плане – фашысты з раз’юшанымі аўчаркамі гоняць да крэматорыя распранутых жанчын і дзяцей. На пярэднім плане – задаволеныя эсэсаўцы ацэньваюць нарабаванае  - гэта “Канада”. Чаму “Канада”?  Так гітлераўцы  называлі пункты зброру каштоўных каменняў, якія яны забіралі ў  асуджаных на смерць.

“Мадона Біркенаў”.. Над чорнай постаццю крэматорыя жаночага лагеря Біркенаў лёгка ўзносіцца ў аблокі  мадона - сімвал усіх  загінулых маці. Ніхто і нішто не зможа сцерці з зямлі гэты вечны сімвал любві, прыгажосці і мацярынства . Ён бессмяротны, як і  памяць пра спаленых у крэматорыі, попел якіх прарос у нагах маці сціплымі палявымі кветкамі… “Эттэрсберг – Галгофа XX стагоддзя”, “Пракляцце”, “Наглядчык”…  Сэрца шчыміць ад болю, хочацца заплюшчыць вочы, каб не бачыць вачэй людзей у паластых піжамах, закрыць вушы, каб не чуць іх жудаснага крыку, які адчуваецца нават праз палатно. Не магу, зноў адкрываю альбом з карцінамі, што склалі  цыкл работ “Лічбы на сэрцы“. Вязень 32815”… - знясілены мукамі, але спакойны, мужны твар. Гэта твар самога аўтара – Міхаіла Савіцкага. Аўтапартрэт.
Так, народны мастак СССР і Беларусі Міхаіл Савіцкі зведаў на сабе ўвесь жах канцэнтрацыйных лагерах. Яго біяграфія годна таго, каб на ёй выхоўваць маладое пакаленне.  Упэўнена, зараз Міхаіл Савіцкі быў бы ў ліку першых, хто падтрымаў Закон аб генацыдзе беларускага народа ў гады Вялікай Айчыннай вайны, у ліку тых, хто не мог бы маўчаць, калі чуў бы няпраўду пра тую вайну, вайну, якая пазбавіла яго лепшых юнацкіх гадоў і перавярнула ўсе погляды.

Ураджэнец вёскі Звянячы што на Віцебшчыне, Міхаіл Савіцкі  пасля заканчэння сярэдняй школы ў 1940 годзе быў прызваны ў Чырвоную армію. Тут і спаткала яго вайна. У лістападзе 1941 года ён папаў у Севастопаль, дзе на працягу ўсіх 250 дзён прымаў удзел у абароне горада. Падчас гераічнай абароны Севастопаля двойчы был прадстаўлены да ордэна Чырвонага Сцяга і медаля “За адвагу”

У 1942 годзе, на пятыя суткі пасля здачы горада, Савіцкага ўзялі ў палон. Пачаліся жахі канлагераў – Дзюсельдорф, Бухенвальд, Дахау…
У  Дзюсельдорфе Міхаіл Савіцкі працаваў у рабочым лагеры пры вагоннай фабрыцы. Разам з сябрамі яны арганізавалі дыверсійную групу. Пасля правалу групы хацелі збегчы ў Францыю. Гестапаўцы схапілі юнакоў. Усе яны былі прыгавораны да смерці. Аднак пакаранне замянілі канцэнтрацыйным лагерам Бухенвальд, дзе Міхаіла трымалі ў “ніжнім” ці “малым” лагеры знішчэння. Пасля Бухенвальда ён трапіў на каменяломні канцэнтрацыйнага лагера Мітэльбау-Дора, дзе будаваліся штольні для завода, а потым у канцэнтрацыйны лагер Дахау. За арганізацыю чарговых уцёкаў яго памясцілі  ў штрафны барак. Толькі дзякуючы шчасліваму выпадку ён там не загінуў – амерыканскія войскі вызвалілі лагер, калі Савіцкі паміраў у тыфозным бараку пасля 17-дзён зняволення. Гэта было 29 красавіка 1945 года. Пасля таго, як  Міхаіл Савіцкі папада да сваіх, ён быў прызнаны нягодным да службы, але дабіўся, каб яго аставілі ў арміі. Да 1947 года ён служыў на тэрыторыі Германіі і Венгрыі.
Пасля вайны закончыў Мінскае мастацкае вучылішча, потым Маскоўскі мастацкі інстытут імя Сурыкава і прысвяціў усё сваё жыццё творчасці.  Цаной трагедыі ўласнага жыцця  яму было дадзена  права   пісаць пра перажытае. Міхаіл Савіцкі – аўтар больш чым 200 тэматычных карцін.. Вышэйшым увасабленнем яго творчасці сталі раннія работы, прысвечаныя Вялікай Айчыннай вайне: "Партызаны", "Забойства сям'і партызана", "Поле", "Бежанцы", "Партызанская Мадона", "Віцебскія вароты", цыкл карцін "Лічбы на сэрцы", прысвечаныя трагедыі канцэнтрацыйных лагераў, а таксама  і цыкл работ "Чорная быль" пра трагедыю Чарнобыля. Памёр Міхаіл Андрээвіч у 2010 годзе.
Хочаце спазнаць цану шчасця? Разгледзьце работы Міхаіла Савіцкага ваеннай тэматыкі. Для гэтага нават неабавязкова наведваць Дзяржаўную Трэцякоўскую галерэю, Нацыянальны мастацкі музей Рэспублікі Беларусь, Нацыянальную галерэю ў Сафіі, дзе знаходзяцца арыгіналы, іх вы можаце  знайсці  ў інтэрнэце, сродках масавай інфармацыі… Перачытайце біяграфію і ўспаміны былога вязня. Магчыма, нешта і вас закране за жывое.

Алена БАКУН.

Страшным катком прошлась по нашей земле Великая Отечественная война, полного списка жертв которой мы не знаем и по сей день. В апреле 2021 года Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело по факту геноцида населения Беларуси во время Великой Отечественной войны и послевоенный период. В основу принятого решения положены сведения о гибели миллионов белорусов и иных лиц вследствие зверств немецких оккупантов и их пособников. О том, какая работа в данном направлении проводится на Кобринщине и какие неизвестные страницы истории открываются перед нами – в новом межавторском проекте «КВ» «Без срока давности», созданного по материалам прокуратуры Кобринского района.

- В рамках расследования уголовного дела по фактам геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период прокуратурой района осмотрены имеющиеся в архивах и районном музее документы, подтверждающие факты преступной деятельности как немецко-фашистских захватчиков, так и активно действовавшей на территории Кобринского района украинской повстанческой армии, - рассказывает прокурор Кобринского района Сергей Мешечко. - Проведены осмотры мест принудительного содержания и расстрела мирных граждан, допрошены лица, вывезенные на принудительные работы за пределы Беларуси, узники концлагерей, а также очевидцы проведенных на территории района карательных операций и их родственники. Всего допрошено свыше 60 таких лиц, установлено ранее неизвестное место расстрела и захоронения в деревне Буховичи. Полученные доказательства будут систематизированы и также использованы для восстановления исторической справедливости и недопущения реабилитации нацизма.

Как отмечает Сергей Анатольевич, в рамках расследования уголовного дела о геноциде белорусского народа на Кобринщине ведётся большая работа. Среди прочих, допрашиваются лица из числа ветеранов Великой Отечественной войны, в том числе участвовавших в боевых действиях в партизанских отрядах и подпольных организациях. Получены списки бывших узников фашистских концлагерей, тюрем, гетто и бывших несовершеннолетних узников иных мест принудительного содержания, созданных фашистами и их союзниками в годы Второй мировой войны, состоящих на учете в органах по труду, занятости и социальной защите. Сведения, получаемые от очевидцев тех страшных событий, бесценны: к сожалению, с каждым днём живых свидетелей становится всё меньше. Проводятся мероприятия, направленные на установление фактических мест расположения лагерей, устанавливается наличие архивных документов, подтверждающих факты организации и деятельности лагерей смерти. В целях получения информации отрабатываются источники в архивах и музеях, в кружках, организованных при учреждениях образования, в контенте интернет-проектов, изучаются поисковые дела, обстоятельства которых ранее были выяснены не полностью. Ценный источник информации – местные жители. Так, жительница д. Буховичи, 1933 года рождения рассказала о факте расстрела еврейской семьи из 5 человек в 1942 году, а также указала место захоронения, о котором ранее не было известно. Данное место осмотрено, установлены его координаты.

В случае установления ранее неизвестных мест захоронений жертв преступлений нацизма соответствующая информация направляется в территориальные органы исполнительной власти и военные комиссариаты с целью включения в план поисковых работ.

Чёрная страница военной истории – сожжённые деревни. Как отметил Сергей Мешечко, в настоящее время на Кобринщине установлено 53 населенных пункта, которые пострадали во время Великой Отечественной войны. По каждому из них проводится работа по установлению обстоятельств уничтожения и гибели людей, по каждому отдельно собирается максимально полная информация с использованием всех сохранившихся источников.

Страшный след в истории Кобринщины оставили украинские националисты из УПА – так называемой украинской повстанческой армии. На территории современного Кобринского района действовало крупное подразделение (УПА), сформированное по воинской структуре. После разгрома основных сил частями Красной армии в l943-1944 годах недобитые подразделения УПА перешли к осуществлению подпольной деятельности. За время бандитской деятельности члены УПА совершили ряд злодеяний на территории Кобринского района, жертвами которых стали мирные жители, бойцы Красной армии, партизаны, активисты и представители советской власти. Данная тема заслуживает более подробного рассмотрения, и мы ещё вернёмся к ней в будущих выпусках проекта.

Начатый Генеральной прокуратурой уголовный процесс по расследованию фактов геноцида направлен на установление конкретных лиц из числа немецких захватчиков и их пособников, которым удалось избежать ответственности за убийства мирных жителей, издевательства и пытки в концлагерях и гетто, массовый угон гражданского населения в немецкое рабство. В Год исторической памяти наш святой долг – предать гласности все преступления, совершенные против белорусского народа. У злодеяний против человека нет срока давности.